Серия коротких рассказов о жизни и людях, меня окружавших. Иных уж нет, а те далече...


непридуманная история.



Часть 1.

Автобус "Сямжа- Вологда".



... Мой первый брак закончился пшиком. Я уходила. Вернее - уезжала, забрав детей, обратно в Питер. То, что это было ошибкой от начала и до конца, я поняла давно, но долго не решалась сама себе в этом признаться. Мне не нужно было много времени, чтобы понять, что я не люблю мужа, но я честно надеялась, что "стерпится-слюбится". Какая чушь! Вся эта так называемая "народная мудрость" на самом деле не мудрость вовсе, а глупость неописуемая и неокакуемая, как моя бывшая шефиня выражается. Итак - я уходила. Автобус на Вологду был абсолютно пустой и мы там были единственными пассажирами. Была середина декабря, но снега было совсем мало. Серое небо висело над лесом и дорогой. Я скоро заснула и приснилась мне Алла Пугачёва в белом балахоне. Она махала широченными длинными рукавами и хрипло каркала : "Только любовь! Только любовь!" Я вздрогнула и проснулась. А ведь именно любовь - она, проклятая, погнала меня из деревни в Питер. Правда, предмет моей любви об этом не догадывался. Более того - он вообще не подозревал о моём существовании! Но я была уверена, что увидев меня, такую всю из себя красивую и такую в него влюблённую, он мгновенно растает и воспылает ко мне ответным чувством. Ха-ха-ха-ха!!! Ну разумеется - ничего такого не произошло. А пришлось мне сперва долго и утомительно, прямо скажем - унизительно, ходить за пропиской, устраивать в садик детей и искать работу... Очень скоро я выяснила, что разведёнку с двумя маленькими детьми никто брать на работу не торопится. И жила я с родителями, которых моё появление отнюдь не обрадовало. В конце-концов, после года безрезультатных поисков и мытарств, я кое-как устроилась лаборанткой в свой институт, который закончила пять лет назад. Да! С распростёртыми объятиями меня тут никто не ждал!

Зарплата в "Альма Матер" была копеечная. Её еле-еле хватало на проездной и на то, чтобы оплатить детский садик. Родители откровенно выражали своё недовольство. Причём особенно активно - в праздники. Каждый праздник превращался в судилище надо мной. И как только они меня не обзывали! В каких только грехах не обвиняли! Продолжалось это уже даже и после того, как я уволилась из института и нашла работу получше. Но им всё было мало! По-моему, они вообще не знали, чего хотели. И наконец, моё терпение лопнуло. Я взбунтовалась. Устроила в доме погром и ещё милицию вызвала. Но об этом потом как-нибудь. Скажу только, что - помогло. С тех пор меня считают стервой и эгоисткой, но предпочитают не связываться.

Впрочем, рассказать я хотела совсем про другое. Это история о Костике по прозвищу Хоббит. Хоббитом его прозвала я. А у него и без этого хватало кликух, но для меня он был - Хоббит и никто более. Биография у него была тоже очень богатая: успел и побандитствовать, и в тюрьме посидеть, и по стране пошляться. А сколько я его знаю - Павке Корчагину до него - как до Луны пешком.

Ну ладно. Это всё присказки. Сказка - впереди.



Глава 1. Жанка.



Вообще-то изначально Жанка была не моей подругой, а одной моей одногруппницы - Татьяны. Танька пришла к нам в группу уже на 4 курсе после "академки", а Жанка раньше с ней училась в одной группе и была курсом старше.

С Татьяной я столкнулась случайно уже после того, как вернулась из деревни и устроилась лаборанткой. Она меня с Жанет и познакомила. Жанка тоже работала в нашей шарашкиной конторе лаборанткой, но на другой кафедре. И тоже была разведёнкой, но без детей. Мы с ней сразу друг другу понравились и быстро подружились. И у неё тоже была безответная любовь. Один профессор с моей кафедры. Он о её чувствах догадывался, но значения не придавал. По-моему,- он вообще едва её замечал. А между прочим - вокруг неё вились толпы мужиков. И многие из них были очень даже ничего. Но у Жанетты был потрясающий талант влюбляться не в тех. Ей для полноты чувств обязательно надо было страдать. И выбирала она вечно то, что погаже. Её избранников и за мужиков-то считать было грех. Сплошной "second hаnd", как другая моя подруга выражается. Может, из-за этого Жанка и стала попивать. Любила она мужиков крупных, высоких и гораздо старше себя, которые бы ей в отцы годились.

- Я - геронтофилистка.

Я её пристрастий не разделяла, но помалкивала. Мало ли кому что нравится.

Именно Жанне и пришла в голову эта идея - знакомиться по объявам в газетах. Лично мне этот способ никогда не нравился. Чувствуешь себя вещью на продажу. Причём - очень "бэушной" вещью. "Сэконд-хэнд", одним словом. Самооценка здорово падает, я вам скажу. Особенно, когда письма "претендентов" читать начинаешь. Либо зэки, либо такие уроды моральные, такая заваль... мама, не горюй, короче. Но я решила поддержать компанию, а заодно и поприкалываться. "Хромая старая дева познакомится с молодым жизнерадостным кретином..." Или ещё вот:"Ходячий Чернобыль, разочарованная во всём и во всех, испортит настроение надолго...". Ну и так далее. И самое интересное - что клевали. Кое-с-кем я даже встречалась, завязывала отношения, но не надолго.

С Володей - мужиком средних лет и умственных способностей, без определённых занятий и достатка, с комнатой в коммуналке и кучей комплексов я хороводилась около полугода. Зацепило то, что в койке был ас. Единственное, что у него было на высоте - потенция. Но на этом его достоинства заканчивались. Мужик он был, вобщем-то неплохой, но слабохарактерный и старательно это скрывал. Вместо того, чтоб решать свои проблемы, он принялся решать мои, но по-своему и методами абсолютно для меня неприемлемыми. А ещё - попробовал меня, не иначе - в качестве гонорара за свои труды постельные - припахать в его квартирообмене поучаствовать. Он хотел комнату в своей коммуналке поменять на другую комнату, побольше. Вот тут я не выдержала. Это было уже слишком! И я гордо удалилась. По-моему, он очень удивился.

Любимейшим нашим с Жанкой развлечением было - шляться по Лиговке. Она заканчивается как раз возле нашей "Альма Матер" и мы шли по ней до Московского вокзала, или до Разъезжей, потом по Разъезжей до Марата, по Марата до Невского. Иногда гуляли и по Невскому. Шли до Гостинки, или по Литейке, или по Маяковского, доходили до "Чернышевской". Я первая придумала брать с собой фотоаппарат. И сейчас я, бегая по городу, ношу его с собой. Так появилась моя серия "Лики Города"... Дома, улицы, парадные, дворы. Мода ещё была такая тогда - на фото наклеивать заголовки из газет в качестве названий. Получалось очень прикольно и необычно.

Жила она далеко - на "Просвете". Кроме неё в квартире обитали её бывший муж-алкаш и его сестра - старая дева, да ещё - жанкины собаки: французская бульдожиха Вивьен-Дотти-Ди и мопс Сальвадор-Луи-Нью-Классикл. Или просто Сальвус. Впрочем, Вивьен и т.д. она вскоре отвезла в свою родную Кемь к родителям и осталась с мопсом. Да, сама Жанка была не из Питера и замуж в своё время вышла, чтоб в городе остаться. Кроме лаборантки на кафедре работала она ещё на ветстанции госветинспектором.

Ну вот! Собралась про Хоббита рассказывать, а выходит - про Жанку. К чему я это всё? Жанка несчастная была. Боялась, что её любить никто не будет, что она не нравится никому. Наверное, комплексовала из-за внешности. Полная была. Но не толстая. Именно - полная. Рубенсовская такая женщина. С фигурой. Не квашня расплывшаяся. А всё равно - не любила себя. А за что? Кто её разберёт теперь...

Как-то познакомилась она по объяве с одним. Я уж и не помню, как его звали там - Виктор, кажется. Был он, кажется, мелкий бизнесмен. И как раз в её вкусе - двухметровый амбал, около полтинника. И поначалу всё у них было вполне себе ничего, но потом Жанка сама всё испортила. Стала ему на шею вешаться. А с мужиком ни в коем случае нельзя слабину давать. Однажды, помню, пришла она ко мне на кафедру, села за стол и говорит:

- Ой, блин, наломала дров...

- Что случилось?- спрашиваю.

- Да я к нему пьяная припёрлась.

- М-дя...- говорю.

Вскоре после этого он её выгнал. Жанка ещё долго бегала за ним, пытаясь его вернуть, но ничего не вышло.

А под Новый год, то ли 98-й, то ли 99-й, я уж и не помню сейчас, подцепила она на танцах в Доме Офицеров на Литейке какого-то чухонца. И моментально втюрилась. Она во всех своих мужиков влюблялась моментально, как кошка. В любого, кто посмотрит. Чухонец звался громко - Маури Рантама и работал в какой-то компании сотовой связи. Тогда она ещё была у нас привелегией богатых и в диковинку. Жанке он сразу дал понять, что с ней он только развлекается, а в Финляндии у него семья и двое взрослых детей, которых он не собирается бросать. И её существование он всячески скрывал от коллег-сослуживцев-соотечественников - дабы жене не настучали. А глупенькая влюблённая Жанночка наоборот - всячески лезла к нему на глаза - у офиса подкарауливала, у подъезда ждала... Однажды даже заложила своё золотишко, чтобы сделать ему шикарный подарок ко Дню рождения - ручку "Паркер" с золотым пером и авторского исполнения серебряную булавку для галстука с фионитами и сапфиром. Не оценил. А она насочиняла себе красивую сказочку, как он женится на ней, увезёт в Чухляндию, в славный город Ювяскиля ( что-то вроде нашего Урюпинска) и будут они там жить-поживать и добра наживать... А господин же Рантама и в мыслях ничего подобного не имел и очень бы удивился, если б узнал о таких её мечтах и планах. Он дарил ей копеечные сувенирчики и обещал посвятить ей главу в своих мемуарах.

А закончилось всё печально. Этот чухонский боров её бросил. И укатил в свою Мухосрань чухляндскую. Меня и сейчас, когда я пишу всё это, бьёт дрожь неиссякшей ненависти. И злобы на себя. Я могла бы спасти её, но вместо этого ударилась в решение своих проблем, которые проблемами не являлись вовсе. Это я сейчас понимаю. А тогда - я просто струсила. И бросила Жанку одну. Её все бросили. Она пыталась с собой покончить, но её откачали и отправили в "Скворечник". Я приходила туда пару раз, но увидеться нам не удалось - был несвиданочный день. Я купила для неё ананас и передала с врачом. А потом меня вызвала к себе на беседу зав. отделением. Маленькая пожилая еврейка. Мы беседовали с ей минут сорок. Я изо всех сил убеждала её, что Жанка абсолютно нормальна, что у неё просто истерика случилась и т.д., и т. п... Зря, как оказалось. Надо было, чтоб её там подержали подольше. Чтоб кризис прошёл. Это потом мне Инесса сказала - ещё одна её подруга. А ещё - Жанку с обеих работ уволили. В госветинспекции кому-то очень хотелось пристроить на это тёплое хлебное место своего человечка. Вот и дождались случая.

А моя жизнь к тому времени стала понемногу проясняться. Я устроилась халтурить по вызовам и у меня, наконец, завелись кое-какие деньги. Аньку я пристроила в кружок керамики при ДК им. Газа и смогла теперь покупать себе кое-какие вещи. У бывшего мужа удалось отвоевать алименты - "эллементы", как он выражался. Как он, бедняга, отбивался!!
Итак, я купила небольшой ананас и мы с Анькой,- моей старшенькой, поехали в "Скворечник". Надо сказать, что Аня - дочка что надо. Во всём, что не касается школы и учёбы - это золотой ребёнок! Она преданно сопровождала и сопровождает меня во всех моих походах, поездках, затеях и авантюрах. Бедный ребёнок готов на всё, лишь бы мама внимание обратила. Друзей и подруг у неё нет, вот она ко мне и лепится. А я таскаю её по местам совершенно для неё неподходящим - от тюрьмы, до психушки. А с другой стороны - жизнь ведь тоже не воскресная школа,- пусть знает, что бывает всякое.

Ехать пришлось далеко - на Удельную. Выглядело всё это довольно живописно, не смотря на дождь и осеннюю слякоть - большой парк, в котором то тут, то там разбросаны небольшие особнячки в дачном стиле начала прошлого века - больничные корпуса. Вход и въезд на территорию был совершенно свободный.

- А психи не разбегутся?- спросила Аня.

- А их на замок всех запирают.

Мы долго бродили под дождём, отыскивая нужный корпус. Как на грех - спросить было не у кого. Наконец, основательно измокнув и продрогнув, нашли небольшой игрушечный особнячок из серого кирпича, со шпилем, башенкой и решётками на окнах. Двери действительно оказались на запоре и мы долго звонили. Наконец пришла медсестра и, после долгих расспросов, больше похожих на допрос, впустила нас. Мы поднялись на второй этаж и сестра открыла мрачного вида дверь ключом, похожим на железнодорожный. Мы оказались в тесной прихожей, где меня снова подвергли допросу, потом заявили, что свидания мне не положено.

"Ну и нравы...- подумала я,- Хуже, чем в тюрьме..."

Ананас я вручила медсестре. Взамен мне отдали сумку с её вещами.

Жанку выпустили недельки через две. Она приехала ко мне на кафедру мрачная и пришибленная. Я поставила чайник.

- Ты врачу ничего лишнего не наболтала?- спросила она,- Про финна?

- Да про твоего борова чухонского вообще разговора не было.- заверила я, а про себя подумала, что его убить мало.

- Ты сама себя так поставила и в такую кабалу загнала.- сказала я .

Она согласилась. Незадолго до того, как Жанетта попала в психушку, у них с финном произошёл крупный разговор, в котором г-н Рантама ясно и чётко объяснил ей, что жениться на Жанке он не собирается, что у него в Ювяскиля семья, к которой он вернётся и вообще - она ему не нужна. А если Жанка беременна, то он даст ей денег на аборт. Жанна, к счастью, беременна не была. После этого разговора у них произошёл разрыв. Жанка пила по-чёрному. Потом финн вернулся - побитый и покаянный. Его подкараулили в парадной какие-то гопники, избили и ограбили. Ему срочно понадобилось сочувствие и утешение. Жанетта приняла его с распростёртыми объятиями. И принялась жалеть по полной программе, включавшей, в том числе, и распитие спиртных напитков. Я тихо злорадствовала над приключившейся с этой чухонской скотиной бедой и ругала Жанку за бесхарактерность:

- Если б с тобой что-то такое случилось - он бы и не почесался! Сказал бы, что это не его проблемы!

- Сказал бы!- соглашалась счастливая Жанна.

А через месяц он её бросил окончательно. И Жанка покончила с собой. На этот раз успешно. Вколола себе лошадиную дозу "Тубокурарина" и выпила при этом. А такие вещи с алкоголем не сочетаются. "Тубокурарин" в ветеринарии используют как мышечный релаксант. Произошло это 4-го декабря. А 6-го мы с Таней забирали её из Второй Городской больницы, что в Озерках. Приехали жанкины отец и брат, чтобы забрать её в Кемь и там похоронить...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ....